Денис Бережной	Дневник Ворчуна

О современной опере и её альтернативе,
или «...Ежели в одном месте чего убудет, то в другом – присовокупится»

Дата ворчания: 2006.07.13

Человек с живым умом, с прогрессивными мыслями и внятными желаниями должен дать себе зарок не посещать оперный театр раньше, чем там поставят оперу, написанную после, допустим, 1995-го года. Неужели мы настолько хуже театралов XIX века, редко ожидавших премьеры более двух лет и наслаждавшихся произведением, как правило, в год написания?!

Я не искателен, но и не удовлетворяюсь репертуаром, предлагаемым оперным театром. В героях бесчисленных и бесконечных «травиат» и «евгениев онегиных» я не узнаю себя – учителя, себя – разнорабочего, себя – служащую страховой компании и т. д. (Отождествляю себя с людьми ближними, что поделать.) Есть мнение, что опера и театр в целом – искусство элитарное, т. е. для избранных¹, но это ложь, ширма, за которой прячут неспособность соответствовать запросам зрителей и слушателей. Мы же не забыли, что опера была демократичной?! «Элитарность», больше занятая своим «дресс-кодом», сидела в ложах и галереях, а те, кого сейчас бы назвали интеллигенцией, стояли в партере. «Партер» в переводе с французского – «на земле». Они стояли несколько часов на земле и слушали. Матросы, солдаты, торговцы, ремесленники – вот посетители оперы на протяжении почти всего времени её существования. Им было интересно. Сейчас же делать им там нечего. Спектакли не для них, потому что не о них².

Когда-нибудь оперное искусство, обязательно видоизменившись, опять повернётся лицом к людям, как это было во времена, когда слово «Премьера» на афише означало, что опера только что из-под пера композитора. Сейчас «премьера» – это, как правило, постановка произведения позапрошлого века. Пусть в новых декорациях, с новой режиссурой и новыми исполнителями (известная практика – приглашать ещё дирижёра-иностранца, дескать, теперь телега скрипеть не будет – мы впрягли новую лошадь!), но всё же вторичная по отношению к самому произведению, прекрасному, но созданному как новаторское продолжение существовавших традиций и с надеждой на такое же продолжение этих традиций в будущем, т. е. сейчас. Эта цепь не должна рваться и не порвётся, т. к. опера – истинно великий жанр и её полнота и сложность, думаю, останется востребованной и в будущем. Не пишу – красота, опера бывает ужасающе некрасивой, когда речь идёт о реализме. Также имею в виду не ту немилосердную сложность, которую используют, чтобы пустить пыль в глаза, а развивающую нас. Сложность уважительна для нас. Разумный автор или исполнитель не будет упрощать произведение для достижения якобы популярности. Нет, наоборот, он использует всю палитру средств выражения, не дав нам заподозрить, будто он недооценивает нашу способность к пониманию. Если автор уважает мой ум, мне это нравится. Простота же, в значении «упрощение», хороша для обучения, а в значении «проще будь», вообще нехороша, поскольку хочет ломать наше естество. Так вот, количество любителей насладиться сложностью тире музыкальным прогрессом (знающие люди понимают, сколько ещё не сделано в музыке) и сложностью тире уважительным к себе отношением не уменьшается, и, по-моему, не будет уменьшаться.

Сам для себя я это уже доказал, когда в пору работы в ресторанах позволял себе исполнять там романсы из опер. В вашем городе поют оперу в ресторанах? В вашем городе непременно поют оперу, пусть не в ресторанах, пусть в непривычной форме, но кто-нибудь обязательно понимает этот жанр не превратно и уже поёт для нас. Давайте прислушиваться.

Когда-то разговаривал с практикующим оперным певцом о том, почему не ставят современные оперы. Он удивлено спросил: «а разве сейчас пишут оперы?». Дожили… Представьте себе, пишут. Только ставить, к сожалению, видимо будут уже не для нас. Около десятилетия назад я спрашивал одного знакомого молодого композитора: «Серёжа, как дела?» – «Нормально, симфонию пишу». То, что Серёжа пишет симфонию значит, что Саша пишет оперу, а Света пишет сюиту. Но также это значит, что Коля, Даша и Денис с удовольствием хотели бы эти произведения послушать. Но в оперном театре в миллиардный раз помрёт Травиата, по филармонии будут бегать куклы-великаны, а директора и худруки этих заведений повторят нам ещё и ещё, что нет ни денег, ни вакансий. Это ложь, и я знаю об этом наверняка. Так же, как лживы их отговорки от конкретного и простого предложения помощи в преодолении этих мнимых препятствий. И это только частный случай. При отсутствии лжи и наличии законов и программ, помогающих не то, что раскрыть потенциал, а не дать пропасть созданному, эти проблемы можно «порешать» и в государстве. А пока так несовершенна эта система – путь произведения от человека к человеку! Кого-то из наших современников мы уже не услышим при нашей жизни, но кого-то сможем услышать, если начнём прислушиваться к происходящему вокруг. Уже существуют не только одиночки-энтузиасты; слежу за творчеством коллектива, труды которого позволяют говорить о нём как о частном автономном камерном ансамбле, будем ли удивляться объединению неприкаянных музыкантов в оркестры побольше и т. д.? Впрочем, главное чтобы музыка не пропала. Ох, если бы речь шла только о современниках! Перед исполнением, например, Бизе я иногда говорю: «вот, это серенада Бизе, больше при жизни вы её не услышите», и люди понимают, что это, к ужасу, правда. Ни постановок, ни записей произведения они не найдут. Там, где они могли бы искать, в своём ареале, их нет. Решено за них. Нет.

Поэтому я пою романсы из опер под гитару³. Не принимая возражений и заботясь только об интересных технических задачах, например, о вечной проблеме баланса двух инструментов при раскрытии одной индивидуальности.
Нуждающиеся в серьёзной музыке люди благодарны, и принимают условия неточного следования музыкальному тексту или тональных изменений. Не претендуя на полноценную альтернативу опере, этот жанр определённо имеет на существование право победителя. Более того, существуют и новейшие произведения, при своих малых формах имеющие целостный, последовательно развивающийся музыкально-драматический замысел, в которых музыка не является сопроводительно-иллюстративным довеском к словесному тексту и актёрской игре исполнителя. Проще говоря, являющиеся своеобразными индивидуализированными мини-операми.

Идея исполнения оперных арий и романсов под собственный аккомпанемент на гитаре не нова, ещё у Толстого в «Войне и мире» Наташа Ростова наигрывает и напевает под гитару отрывок из оперы, а это, напомню, начало XIX века. Сейчас для того, чтобы пересчитать певцов, практикующих такое исполнение, хватит пальцев одной руки, а из профессиональных оперных мне известен и вовсе только один. Такой стиль должен равно включать в себя мастерство владения голосом и гитарой. Если отойти от условностей оперного жанра и вплотную приблизиться к либретто (взглянуть на него зло и трезво), мы увидим, что либретто не лжёт. И одинокий вагнеровский Вольфрам посвящает романс вечерней звезде под собственный аккомпанемент, и Смит у Бизе поёт серенаду пертской красавице не в сопровождении оркестра. Нет «в полуночной тишине», когда мы посвящаем романсы своим возлюбленным, возле нас полусотни оркестрантов, и значит нужно пытаться представить и понять, как всё могло быть на самом деле.

© Денис Бережной, www.denysberezhnoy.com